В 1976 году в немецком аббатстве Оттобойрен великий музыкант Кейт Джарретт сыграл на органе работы Карла Иосифа Риппа  цикл джазовых импровизаций, который  назвал  «Гимны и Сферы».  Почему гимны – понятно. А сферы?..

Это название – прямая отсылка к Пифагору. Пифагор был не только математиком, философом и магом, но и великим музыкантом. Он слышал Космос как звучание, как музыкальные гармонии, которые очень ему пригодились. С их помощью Пифагор не только создал теорию музыки, но  исцелял людей, настраивал их душу и тело на вибрации Космоса, на возвращение к сущности.

Cтало быть, Джарретт отсылает нас к Пифагору, а Пифагор – к мировой гармонии. Отсюда тема спектакля.

Это игра о том, что небесная гармония звучит всегда, независимо от того, слышат ее люди или нет. Звучит даже в самые  безнадежные, тяжелые моменты нашей жизни. И спасает нас, независимо от того, понимаем мы это или нет.

У нас действительно есть шанс это  почувствовать – в игре, а потом  и в мире.

2. Коротко об Апокатастазисе

Не возникает вопроса, как это – все спасены?

Где же тогда справедливость? Точнее – зачем она? Если все?..

Очень многие знают, что такое  «Апокалипсис». Доказательство: ни один ресторан этим словом еще не назвали. Есть и другое слово, менее  известное: Апокатастазис. Вот оно  как раз и значит – спасение всего и всех, несмотря ни на что.

Хотелось бы гордо заявить, что современное  сознание не могло не прийти к этой идее…  Но слово Апокатастазис  родилось в III веке нашей эры, вместе с философией симпатяги Оригена, который выразил предположение, что спасение может быть только всеобщим. А значит, даже дьяволу не отвертеться.

3. Знакомая скорость

Мы берем 7 Сфер Джарретта (между прочим, у пифагорейцев число 7 означало присутствие Божественной энергии в природе) и играем в этих Сферах 7 историй по 10 минут. Это драматическая импровизация без слов. Но не пантомима, а драма: бывают ситуации, в которых слова не нужны…  Кстати, именно  в таких ситуациях особо актуально спасение.  Так что все сходится.

Что объединяет 7 историй, на первый взгляд ничем не связанных  друг с другом? Тема и пространство игры.

У этого пространства есть особая конкретика.

Во-первых, непрерывное присутствие  гармонии во время спектакля откровенно существует в музыке Джарретта. Ситуация слышимости вообще парадоксально перевернута: обычно мы слышим человеческие голоса, а голос неба почти неразличим. Здесь наоборот…

Кстати, если в зал случайно забредет человек, у которого Пифагор  ассоциируется только со штанами (исходя из дзенского высказывания «Пифагоровы  штаны на все стороны равны»), он все равно поймет, что музыка – небесная. А какая еще? Органная, иногда даже слишком органная, и текучая. Ясен пень.

Во-вторых, спасение стало  темой игры. Да, и в жизни, и  в искусстве спасение происходит непрерывно. Но в «Сферах» мы превращаем его в главную точку внимания. То есть на целых 70 минут перестаем о нем забывать… Ну и в результате что-то удивительное с нами происходит.

В-третьих, в дело вступает такой важный элемент, как скрытый  катарсис. С ним уже давно нужно  познакомиться поближе, тем более, что в жизни он весьма часто является нашим инструментом.

Так вот: как правило, наши персонажи не слышат музыку неба. Или  не понимают, что слышат, но чувствуют ее прикосновения, как мазок ультрамарина на плече, как золотую пыльцу на запястье. Только иногда они могут подходить к слышанию очень близко.   Развязка в игре  может быть позитивная, а может – и нет. Но мы-то – актеры и зрители – слышим этот голос неба, как и заявлено, «несмотря ни на что».

Это и есть скрытый катарсис. Иногда очищение в искусстве заключается в том, чтобы рассказать о негативе и внутренне не согласиться  с ним.  Аналог в жизни – когда нам не удается физически отменить зло, которое нас атакует, но  в душе мы перед ним не склоняемся, внутренне ему не поддаемся. При этом и художник, и зритель должны очень мощно чувствовать свет. Сильнее, чем при явном катарсисе. Исходя из мирового опыта, эта стойкость в конечном счете оказывается победой. Так что задача хорошая.

Если вы заметили, в этом проекте мы постоянно соединяются  понятия «гармония» и «спасение». Тоже немаловажная информация: спасение, катарсис – это активизация гармонии в необходимой точке. И у Баха, и у Джарретта музыка порождает такое чувство, словно солнце пробивается сквозь тучи; но у К. Дж. это современное солнце и современные тучи. Это именно те пространства и внутренние пейзажи современного человека, которые нуждаются в просветлении. И у Баха, и у Джарретта музыка иногда становится почти невыносимой, ее давление, ее порыв действительно напоминают ситуацию исцеления, сжигания негативных преград.

И, наконец, четвертое: форма  игры (без слов, каждая история – всего 10 минут, у каждого актера по три роли) порождает у актеров и зрителей очень высокую внутреннюю  скорость.

Это вовсе не значит, что  происходящее на площадке всегда должно быть активным и быстрым внешне. При высокой внутренней скорости даже тихое, неуловимое становится внятным звучанием.  Очень тонкое движение актера может стать кульминацией, развязкой.

Самое странное, что это  знакомая скорость. Как будто где-то в глубине себя мы только так и живем. Вероятно, игровая скорость удивительным образом совпадает с нашим внутренним максимумом, то есть с вибрациями этой самой мировой гармонии.